ЮРИДИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ
Добронравов и партнёры



Телефон: (499) 136-02-71, (495) 799-14-18
На главную
О компании
Услуги

АРБИТРАЖ

КОРПОРАТИВНОЕ ПРАВО

СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

КОНСУЛЬТАЦИЯ АДВОКАТА

БИЗНЕС - АДВОКАТ

УГОЛОВНЫЕ ДЕЛА

СТОИМОСТЬ УСЛУГ

Консультации On-line
Отзывы
Контакты

 

11.02.2010

Суд станет гуманнее по экономическим соображениям

 

Обвиняемые в преступлениях скоро смогут чаще пользоваться такой мерой пресечения, как денежный залог. О том, что Верховный суд (ВС) готовит законопроект, который определит суммы залога для подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, сообщил в среду председатель ВС Вячеслав Лебедев.


Правда, коснется эта мера не всех: отпускать за деньги будут только тех, чьи предполагаемые действия не имели тяжких последствий для общества. В первую очередь это относится к экономическим преступлениям. В законопроекте, разрабатываемом ВС, установлены только нижние границы сумм залогов. Так, по подозрению в совершении преступлений небольшой и средней тяжести судьи смогут отпускать под залог не менее 5 тыс. рублей, по подозрению в совершении тяжких и особо тяжких преступлений — не менее 200 тыс. рублей. Верхних границ законопроект предусматривать не будет.


Кроме того, в документе пропишут подробные основания для возможности использования освобождения под залог. "Мы планируем определить, по каким преступлениям может быть избрана подобная мера пресечения, а также суммы денежных залогов", — сказал Вячеслав Лебедев.


Вячеслав Лебедев также уточнил, что при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде денежного залога основное внимание будет уделяться именно категории преступления, в котором подозревается фигурант уголовного дела. В зарубежной практике сумма залога во многом зависит от дохода подозреваемого.


Суды присмотрятся к личностям


По мнению председателя некоммерческого партнерства "Бизнес Солидарность" Яны Яковлевой, при рассмотрении дел об экономических преступлениях необходимо ориентироваться на личность обвиняемого.


"За рубежом это нормальная практика, и там такая мера пресечения, как залог, применяется почти в 100% случаев. Если у человека есть бизнес, есть семья, есть прописка, он продолжает работать — к чему заключать его под стражу? Залог должен использоваться гораздо более широко, чем он используется сейчас", — уверена Яковлева.


С ней соглашается первый зампред комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Владимир Груздев. "Залог не применяют, потому что не знают, в какую сумму оценить преступление. Возможно, стоило бы оценивать это в процентах от суммы или даже в сумме причиненного экономического ущерба. В такой ситуации, даже если человек скроется, ущерб будет возмещен", — говорит Владимир Груздев.


50 млн руб. за свободу


Самая большая в современной практике российского правосудия сумма залога — 50 млн руб. За эту сумму в конце 2008 г. был освобожден из под ареста вице-президент компании «ЮКОС» Василий Алексанян. Ему вменяется легализация (отмывание) денег (ст. 174 УК РФ), уклонение от уплаты налогов (статья 198 УК РФ), присвоение или растрата по ст. 160 УК РФ


Как показывает практика, освобожденные под залог скрываются довольно редко. Но такие случаи бывают. Так, из более чем тысячи человек, отпущенных под залог в прошлом году, скрылись только 37 человек.


Возможно, поэтому юристы считают, что нижняя планка, предлагаемая ВС, недостаточна.


"В Европе и Америке цена свободы начинается от нескольких тысяч долларов. Залог за крупные аферы доходит до $50 млн.
Российские суды вряд ли будут назначать залоги, далекие от предложенных ВС сумм, — говорит старший юрист юркомпании "Налоговик" Антон Кротин. — Они следуют политике экономии уголовно-репрессивных мер, когда применение более строгой меры не допускается, если цели можно достигнуть более мягкой мерой. Тогда вполне вероятно, что подследственные участники преступных сообществ могут оказаться на свободе за сравнительно небольшую сумму в 200 тыс. рублей. А у коррумпированных чиновников появится лишняя возможность неплохо заработать на "черных дырах" в уголовном законодательстве. Чтобы внедрить в России эту безусловно правильную меру и избежать злоупотреблений, необходимо сделать планку существенно выше".


Под залог отпускают единицы


В 2009 г., по словам Вячеслава Лебедева, под денежный залог российские суды освободили 1 тыс. человек на стадии предварительного следствия и 200 человек — в стадии судебного процесса. В соотношении с количеством уголовных и административных дел, которых в 2009 г. было заведено 1,1 млн и 5,6 млн соответственно, это не составляет и сотых долей процента. При этом в 2009 г. по ходатайству следствия суды избрали меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении 194 тыс. человек, что на 172 тыс. меньше, чем в 2001 г., когда вопросом об избрании меры пресечения занимались не суды, а прокуроры.


На свободе, но без денег


Как пояснили в ВС, разработка законопроекта идет в рамках поручений президента по гуманизации процессуальной сферы. "Мы работаем в этих направлениях совместно с Минюстом. Кроме того, ВС уже принял постановление пленума, в котором судам разъясняются вопросы по применению мер пресечения", — говорит пресс-секретарь ВС Павел Одинцов.


Внесение залога должно стать альтернативой заключению под стражу. Впрочем, эта мера может быть вообще запрещена по ряду преступлений. По данным источника "Газеты" в Госдуме, в феврале депутаты ожидают поступления президентского законопроекта, который установит мораторий на досудебное заключение бизнесменов, обвиняемых по ряду статей Уголовного кодекса, под стражу.


"Мы ждем и приветствуем этот законопроект. Сейчас предварительный арест зачастую используется как возможность надавить на человека, что справедливо вызывает возмущение в обществе и бизнес-среде", — говорит Владимир Груздев. Напомним, что с этого года в Уголовно-процессуальный кодекс введен прямой запрет на использование ареста в качестве меры пресечения для подозреваемых в налоговых преступлениях.


50 млн рублей за свободу


Самая большая в современной практике российского правосудия сумма залога — 50 млн рублей. За эту сумму в конце 2008 года был освобожден из-под стражи вице-президент компании ЮКОС Василий Алексанян. Ему вменяются легализация (отмывание) денег (статья 174 УК РФ), уклонение от уплаты налогов (статья 198 УК), присвоение или растрата (статья 160 УК).


Возможна ли отмена уголовного преследования за экономические преступления?


Андрей Макаров, зампред комитета Госдумы по бюджету и налогам (фракция "Единая Россия")


А что вообще означает отмена ответственности за преступление? Есть понятие "преступление", которое относится к уголовному праву. То есть когда вы совершаете преступление, это всегда уголовная ответственность. Иначе это будет не преступление.


Речь должна идти о другом: что должно обеспечить государство? Во-первых, чтобы за совершение преступления наказание было неотвратимым. Потому что во всем мире уже точно доказано, что важна не тяжесть наказания, а его неотвратимость; именно это сдерживает любую преступность, и не только экономическую.


Во-вторых, наказание не должно быть избирательным. То есть не должно быть ситуации, когда одни и те же действия для одних лиц рассматриваются как преступные, а другие совершают абсолютно то же самое, но им ничего за это не делается. Ведь в этом случае какое бы наказание вы ни назначили отдельному лицу, оно все равно будет казаться несправедливым.


В-третьих, наказание должно быть соразмерным. А совершенно очевидно, что по экономическим преступлениям наказания у нас серьезно перетяжелены. Зачем сажать бизнесмена в тюрьму? Можно использовать большой, очень большой штраф. В результате предприниматель должен будет понимать, что если он что-то совершил, то при неотвратимости наказания ущерб, который он понесет, будет заметно больше той выгоды, которую он имеет.



Юрий Скуратов, завкафедрой административного и муниципального права Российского государственного социального университета, генпрокурор России в 1995—1999 годах, доктор юридических наук


Вообще не применять уголовные наказания было бы неправильно. Дело в том, что, во-первых, существует мировая практика, и здесь ни одна страна в мире не обходится без уголовно-правовой ответственности за экономические преступления.


Во-вторых, еще со времен Маркса известно, что экономика — это основа благополучия и благосостояния любого общества. Поэтому деформированная экономика как ничто другое подрывает экономическую безопасность государства и его устойчивость.


Третье обстоятельство заключается в том, что весь бюджет висит на экономике: мы просто уничтожим свое государство как инструмент власти и как социальный инструмент, если оно ничего не будет делать в обсуждаемом нами вопросе.


Наконец, в-четвертых, либерализация, конечно, где-то уместна, но тут нужно говорить о гибкой уголовной политике. Тем более что порой человека берут под стражу, а квалификации следователей не хватает, чтобы доказать преступление. То есть велика опасность ошибки, а взятие под стражу может вылиться в серьезные последствия. Плюс, конечно же, у нас есть определенные традиции в том смысле, что мы еще находимся в стадии первоначального накопления капитала, во многом незавершенного. А в этот период экономическая преступность крайне опасна. Поэтому либерализация, повторюсь, должна быть точечной. При этом по каким-то вещам (скажем, незаконное предпринимательство) процесс не может исключать даже ужесточения ответственности.



Юрий Добронравов, адвокат, управляющий партнер юридической компании "Добронравов и партнеры"


Думаю, что совсем отменить его невозможно, потому что тогда преступные деяния фактически перешли бы в разряд, близкий к предпринимательским рискам. То есть человек, совершая, например, хищение, думал бы, что если попадется — тогда вернет в два раза больше, а если повезет — то не попадется. Наверное, здесь нужно как-то разделить вещи. Скажем, если взять налоговые преступления, то за них можно было бы назначать, по крайней мере в первый раз, наказания, не связанные с лишением свободы. Думаю, что здесь было бы правильно взыскивать штраф, может быть, лишать права занимать какие-то должности в органах управления и так далее. Ну а что касается, скажем, мошенничеств или чего-то еще, все-таки, пожалуй, было бы неверно не связывать это с уголовной ответственностью.


Возьмите хотя бы один из распространенных видов мошенничества, которым у нас является массовый обман людей, вложивших деньги в долевое строительство. Тем более что здесь еще надо учитывать, что средства обычно через конторы-однодневки выводятся за рубеж, а потому деньги обманутым вкладчикам могут не вернуться и преступник будет совершенно спокойно жить с решением административного органа о том, что на него налагается гигантский штраф. Согласитесь, перспектива поехать лет на 10 в колонию здесь совсем другая.


Наконец, хотелось бы еще затронуть проблему неотвратимости наказания, которой у нас, к сожалению, нет. А ведь законопослушность тех же европейцев основана на том, что у них есть полная уверенность, что если они что-то такое совершат, то практически наверняка попадут в тюрьму. Так что идеальным было бы такое направление уголовной политики, когда абсолютные сроки наказания снижаются, но обеспечивается стопроцентная раскрываемость.


Татьяна Кособокова, Ксения Батанова, Алексей Смирнов, газета "ГАЗЕТА", 11 февраля 2010 г.


Назад «